Насколько успешной была внешняя политика России в минувшем году, каково будущее Европейского союза, вступит ли Украина в НАТО и кто займет место Америки, теряющей мировое лидерство? Об этом в интервью журналу «Мир и политика» рассказал председатель Комитета Госдумы РФ по международным делам Алексей Пушков.

— Алексей Константинович, чего было больше во внешней политике России в ушедшем году — поражений или побед?

 

— На мой взгляд, 2013 год в основном был отмечен успехами. Серьезных провалов в российской внешней политике я не вижу. Во всех ситуациях, которые были для Российской Федерации принципиальны, результаты были позитивными.

 

— Можете привести примеры?

 

— Начнем с того, что такие американские издания, как Forbes, Foreign Policy и Washington Post поставили Владимира Путина на первое место по влиянию среди мировых политиков. Это показательно, я не помню, чтобы до этого президент России в такого рода рейтингах опережал президента США.

 

А после истории с Ливией существенных неудач в российской внешней политике, на мой взгляд, не было. В 2013 году совпали сразу несколько факторов, которые позволили России играть принципиально новую роль в решении региональных кризисов, и прежде всего в ситуации вокруг Сирии. В случае с Ираном нам удалось усилить дипломатическо-политическое начало и ослабить вероятность силового сценария. И кроме того, получили толчок интеграционные процессы на постсоветском пространстве: как известно, Армения и Киргизия выразили желание присоединиться к Таможенному союзу. Под конец года России удалось также отбить плохо продуманную, но тем не менее агрессивную атаку Евросоюза на Украину.

 

— Считаете, что сейчас можно говорить об усилении интеграции с Украиной?

 

— Нет, об этом говорить преждевременно: Украина еще не определилась со своей ориентацией. На Украине сильна тенденция к исключительному движению в сторону Евросоюза. Причем эта опасность не в том, что движение идет в сторону ЕС — мы ведь тоже сотрудничаем с Европой. Опасность в том, что сближение с ЕС рассматривается как полная замена сотрудничеству с Россией. Вот в этом основная проблема. Если бы украинское движение в сторону Европы происходило параллельно с развитием отношений с Россией, то это была бы одна история. Но, к сожалению, вопрос стоит по-другому — либо-либо. Это очень настораживает и возвращает нас к открытым геополитическим схваткам.

 

— Каким именно?

 

— В США происходящее на Украине считают преддверием ее будущего в НАТО, здесь иллюзий быть не должно. Когда представители американских структур говорят, что расширение НАТО не актуально, это не так. На самом деле расширение НАТО остается одной из целей внешней политики США. У НАТО нет другого выхода, кроме как расширение на Восток. Военно-политическая структура не может развиваться, когда у нее нет врага.

 

— Кто главный кандидат на роль этого врага?

 

— В НАТО на этот счет хранят молчание. В качестве врагов называют террористов или «диктаторские режимы». Но на деле в качестве потенциального противника по-прежнему фигурирует Россия. Тем более что распространять зону действия НАТО на Большой Ближний Восток многие в Европе не хотят.

 

— А как же Ливия?

 

— Операция в Ливии — скорее исключение, чем правило. Многие европейские партнеры США не хотят, чтобы подобные операции превращались в норму для НАТО. И то, что США не удалось создать военную коалицию против Сирии, — подтверждение этому.

 

— Каковы сейчас позиции США в мире?

 

— Судя по всему, мы присутствует при начале заката «Американской империи». Виновны в этом сами американцы. Они явно переоценили свои силы и недооценили сложности современного мира. Тем человеком, который пришел к власти на высшей точке американского могущества, а через восемь лет оставил США в состоянии ослабленной империи, был Джордж Буш. Он пришел в 2001 году, когда США были признанным и однозначным мировым гегемоном. В западной прессе утвердилось понятие однополярного мира. Мы его не признавали официально, конечно, но де-факто это был однополярный мир, установившийся после падения СССР. И перед американцами встала проблема — как руководить этим однополярным миром? Мне кажется, что был выбран наименее адекватный путь. Образовалась система, в которой никто не ограничивал всевластие Соединенных Штатов. И тогда они сделали все, чтобы утратить это уникальное привилегированное положение.

 

— Сами?

 

— Да. В США появилась мощная неоконсервативная школа, которая провозгласила курс на установление американского военно-политического господства по всему миру. То есть одного лишь политического влияния им уже было недостаточно. Возобладала доктрина военного вмешательства в дела других государств с целью смены режимов. «Режим-чейндж» превратился в доктрину США. И что бы ни говорили о событиях 11 сентября 2001 года, кто бы ни был автором и соавтором террористической атаки на Нью-Йорк и Вашингтон, она как нельзя лучше послужила целям создания нового мира «по-американски». Мира, в котором США будут господствовать безраздельно и без оглядки на других игроков и международные организации.

 

— На практике эта доктрина была испытана в Афганистане и Ираке?

 

— Да. И в обеих странах США потерпели политическое поражение. В Ираке стало ясно, что захват страны не означает победу. США завязли в Ираке на десять лет. А в Афганистане США до сих пор ведут войну. Хотя та цель, которая преследовалась, — искоренение «Аль-Каиды» в этой стране — уже давно достигнута с убийством в Пакистане Усамы бен Ладена или того, кого США выдали за бен Ладена. Фактически снят повод для войны в Афганистане. Но она продолжается: теперь воюют с талибами…

 

Эти две войны показали, что есть пределы военно-политической мощи США, что эта мощь не может решить всех проблем и что Америка не справилась с ролью мирового гегемона. И мы сейчас с вами живем в эпоху перехода от однополярного мира к многополярному.

 

— Но сегодня странно говорить о том, что США утратили позиции мирового лидера…

 

— Естественно, это не моментальный переход. И конечно, США остаются ведущей экономической державой мира с ВВП в 15,6 трлн долл. и военным бюджетом в 700 млрд долл., а также огромной системой военно-политических союзов по всему миру. Да, США остаются мощнейшей державой мира, но уже началось их движение по нисходящей.

 

— Сколько времени может занять этот процесс?

 

— Такой закат может длиться и одно, и несколько десятилетий. Вспомните, пять лет назад говорили, что Китай догонит США по ВВП только в 2050 году, потом — в 2030 году. Так вот, по последним прогнозам, Китай обойдет США по ВВП до конца этого десятилетия. Сейчас ВВП США 15,6 трлн долл., а Китая — 12,4 трлн долл. За последние пять лет экономика Китая, которая составляла 1/5 от американского ВВП, вышла на уровень, когда она составляет уже 4/5 американского ВВП.

 

— Если начинается закат одного мирового лидера, то должен появиться другой. Какая страна может занять место США?

 

— Есть две точки зрения. Согласно первой мы идем к многополярному миру, в котором будут развиваться и взаимодействовать между собой несколько центров. Прежде всего это США, Европейский союз, Китай, Россия. Среди новых претендентов — Индия, Бразилия, Япония, Мексика, ЮАР. Новый многополярный мир приведет к новой системе координат, которая выразится в реформе ООН. В соответствии с другой точкой зрения мы от американского лидерства перейдем к «миру G-0», когда вообще не будет мировых лидеров, а будет хаос. Ко второй концепции я отношусь критически — не вижу тенденции к большей деградации к хаосу, чем нам уже обеспечили США своей политикой.

 

Думаю, что мы все же идем к многополярной системе с новыми элементами лидерства и новой типологией конфликтов. Совершенно очевидно, что Китай не удовлетворится ролью государства, которое сидит за виртуальной китайской стеной и ни на что не претендует — для начала хотя бы в Азии.

 

— Как вы оцениваете нынешнее состояние Евросоюза?

 

— Безусловно, можно говорить о кризисе Европейского союза и кризисе европейской модели. На мой взгляд, неспособность Евросоюза добиться своего по Украине как раз связана с тем, что Евросоюз не так уж и много может предложить. Да, он может предложить некую сумму достижений, которые составили его репутацию как единственной на сегодняшний день модели объединения 28 государств. Но произошло многое, что сильно тормозит развитие Евросоюза. Экономический кризис выявил очень серьезные дисбалансы в Европе. А поскольку это Европа разных государств с очень разным уровнем развития, то такому альянсу гораздо труднее выходит из кризиса, чем, скажем, национальным государствам, где вся экономическая и финансовая политика сосредоточена в одних руках. Кризис показал ограниченность европейской модели. Стало ясно, что разница в уровне развития государств может оказать очень серьезное влияние на развитие Евросоюза. И в последние полтора-два года действия Евросоюза направлены на то, чтобы спасти еврозону. Ведь если даже одно государство выйдет из Евросоюза, пойдут круги, усилятся тенденции «евроскептицизма» внутри самих стран — членов альянса, и Евросоюз окажется на грани если не распада, то дезинтеграции, ослабления тех начал, которые были положены в его основу.

 

— Какой Вам видится роль России?

 

— Россия — одна из тех стран, которая в условиях относительного ослабления США будет играть бóльшую роль. И она уже ее играет. Причина состоит в том, что Россия, как представляется, уже преодолела самый критический этап своего развития и утвердилась как одна из ведущих держав мира. Сейчас Россия вышла на пятое место в мире по ВВП (по покупательной способности). Это хороший результат. У России третьи в мире золотовалютные резервы, это тоже очень важный показатель. Что касается политического лидерства, то, по общему мнению, российский президент входит в первую тройку мировых лидеров наравне с президентом США и руководителем Китая. Да, конфигурация внутри этой тройки может меняться под влиянием различных факторов, но очевидно, что других кандидатов на место в тройке лидеров нет.

Аллекс 28 февраля 2014 11:25 цитировать
интересно, он действительно не знает куда он идет? Может ему все таки кто то скажет?
Новый комментарий

 

Кликните на изображение чтобы обновить код, если он неразборчив